Моя родословная

Семейство Логиновых Теперь поговорим о семье Логиновых. Логинов Степан дедушка моего дедушки. Примерно ровесник дедушке Василию Зимину. Но он крепостным не был. Симанки – это было село, в котором люди принадлежали казне – казенные люди. Не было барина, который бы мог распоряжаться людьми, как ему Бог на душу положит. Платили налоги в казну и все. Многие семьи кроме, основных сельскохозяйственных работ, занимались каким-нибудь ремеслом. Степан, например, построил помещение для выжимания масла из конопляных семечек. Первым в селе заложил большой сад. Их соседи Родины делали гармошки. Мужчины за неделю собирали гармошку, а в воскресенье ехали на базар и продавали её. Чуть дальше жили Тарасовы: они вили веревки, имели все приспособления для этого. Из пеньки конопли получались прочные веревки, вожжи,канаты: разной толщины, длины. Сегины - вырезали ложки из деревянных «баклуш» и продавали их. Васлятовы – были портными, шили одежду для мужчин, брали заказы. Кузнецы, плотники, столяры, вальщики валенок, печники; все востребованные профессии были в одном селе. Итак, почти в каждой семье, люди всю зиму имели приработок. От мужчин не отставали женщины: они пряли, ткали, шили, вышивали, но все результаты их труда потреблялись домашними. Всех обшить, одеть – это было делом хозяйки и подрастающих дочерей. Основными работами были все – таки сельскохозяйственные, хлеб для себя и корм для скотины выращивали и запасали весной и летом. Все дела откладывались, когда нужно было сеять хлеб, ухаживать за ним или убирать его. Из-за предприимчивости людей, село было богатым. Рядом расположенные села и деревни принадлежали: Медведовка – семье Потемкиных, Долгоруково – князьям Долгоруковым, Бестужево – семейству Бестужевых, Исса – родовое владение Нарышкиных. В них такого достатка не было, все сковывала непредсказуемая воля барина. У Степана был сын – Митрофан (это отец моего дедушки Васи). По смерти отца он стал во главе семейства. Продолжал и умножал его дело. В деревнях на ту пору очень часто у людей было по две фамилии. Одна официальная, а другая уличная. Вот и у наших предков официальная фамилия – Логиновы, а уличная – Митрохины (по имени Митрофана, которого чаще звали – Митроха) Даже мою маму (она родилась после революции) называли – Аля Митрохина. Митрофан умел читать, интересно, как он это делал. Перед чтением умывался, расчесывал волосы, стелил скатерку, на подставку которую ставил на стол. Зажигал свечу, и стоя, при всеобщем молчании, читал наставления Ефрема Сирина. Чаще всего эти чтения проходили во время Великого поста. Мать у Митрофана умерла рано, поэтому женил его отец. Однажды сказал ему, что нашел ему невесту, и чтобы в воскресенье он шел с ней знакомиться. Невеста, Настя, жила в Иссе. Исса к этому времени большое село, где по воскресеньям проходили ярмарки, базары. В то время родительской воле не перечили. Пошел Митрофан, знакомится с невестой, купил подарки. Под одной рукой арбуз, под другой калач. Заходит в избу и громко говорит, что пусть батюшка, что хочет, делает, но если невеста рыжая, он женится – не будет. У Насти волосы оказались русые, и это решило дело. Поженились и жили очень хорошо, любили друг друга. Настя оказалась очень расторопной, все успевала, хотя и была ещё очень молоденькой. Большая семья, всех надо три раза накормить. Чтобы, работала масленая, нанимали 2 работников, которые в течение всего года жили у них. Когда работы было, очень много, брали временных работников. Если работников плохо кормить, то они в этом доме жить не будут. Вот и приходилось стараться Анастасии. Она родила 21 ребенка. Но стали взрослыми 8 детей, остальные умирали в самом раннем возрасте. Митрофан прожил не долгую жизнь, умер, когда ему было чуть больше 40 лет. От простой мозоли приключился «антонов огонь». Гангрена по-современному. Лечили домашними средствами, когда обратились в больницу, процесс уже был необратим. Ему предложили ногу отрезать, но он не согласился. Решил, что если Бог не даст здоровья, то лучше пусть он умрет, чем будет жить без ноги. И умер. Настя первые месяцы после смерти мужа была в растерянности, не знала что делать. Потом поняла, что, так как за всяким делом обращаются к ней, то надо и этот крест нести. У неё все получилось. Ездила осенью по базарам закупала впрок семена конопли, чтобы хватило на всю зиму. Торговалась, давала аванс, и продавец ехал в Симанки. Там ждал продавцов старший сын, Василий. Он принимал семечки конопли и полностью расплачивался с торговцами. После обработки семян, оставались выжимки (колоб). Этим колобом выкармливали свиней (кололи сразу по 20 голов). На базаре, в Инсаре, покупали жеребят, выкармливали их (добавляя к их рациону все тот же колоб), продавали уже взрослых жеребцов. Вся скотина, имея такую добавку как колоб, хорошо росла, коровы давали много молока. Коноплянное масло сдавали в Булычеве или Рузаевке, по железной дороге приходила цистерна для приема масла. Все спорилось у Насти. Подрастали дети, шесть сыновей и две дочери – работящие, надежные помощники.

Примерные годы жизни: Логинов Митрофан - 1863 – 1910гг

Логинова Анастасия - 1864 – 1933гг

Моя родословная

Семья Зиминых

После смерти дедушки Василия во главе семьи встал его старший сын Андрей. Но прожил он, к сожалению недолго. При строительстве очередного дома в Рузаевке, он заразился тифом. Больной шел домой 25 километров. Дошел, но через несколько дней умер. Не выдержал перегрузок. Заразилась тифом не только их семья, но и вся деревня. Только жена деда Андрея, бабушка Степанида, оказалась с врожденным иммунитетом к тифу. Одна ухаживала за всей семьей. И всех выходила никто больше не умер. Моя бабушка Аксюта, подросток лет 14, после болезни потеряла волосы, зато новые отрасли кудрявые, чем она была довольна. Всю жизнь жалела, что прятала их под платок, по традиции деревенских женщин. Её сестре, Пелагее, состригли волосы после болезни, новые отрасли очень густые и длинные, ниже колен. Но она их не любила, они мешали ей работать. Она их и выстригала, и укорачивала, а они под платком не помещались. Бабушка Степанида осталась с детьми одна. Она родилась в селе Долгоруково, молоденькой девушкой была сосватана за Андрея. Скромная, работящая она очень рано стала хозяйкой в большой семье. После смерти мужа остались денежки, она прятала их в погребе за тыном, в горшке. Боясь голода и других невзгод, не расходовала их. Дочерей, а их было четыре, одевала скромно, почти бедно. Старший сын, Иван, смышленостью, сноровкой был похож на дедушку Василия. Учился в церковно – приходской школе. Позднее самостоятельно прочитал и изучил весь курс средней школы. Выполнял всегда «чистую» работу, то счетовода, то бригадира, то писаря. Любил и хорошо знал русскую классическую литературу. Любимый писатель Лев Толстой, из поэтов Михаил Лермонтов. Знал, очень много, наизусть его стихов. Очень интересный собеседник. Собственные наблюдения и выводы, переплетаясь с эрудицией, давали необычайно интересный результат. Степанида хотела побыстрее выдать дочерей замуж, но они были непокорные, отказывались выходить за нелюбимых. После очередного отказа она их и за косы таскала, но не помогало. Все вышли замуж за кого сами хотели. Это было удивительно по тем временам. Я думаю, это потому что отца в живых уже не было. Он бы выбрал им мужей сам. Все дочери не учились, считалось, что учение женщинам не нужно. Пусть лучше рукоделием занимаются. Только Пелагея любила почти мужскую работу во дворе. Ухаживала за животными, могла сама починить и калитку, и новые ясли сколотить. Аксюта, Анна и Степанида умели вышивать, шить, прясть, ткать. Вышитые полотенца украшали божницу в избе. В вышитые кофточки наряжались и их дочери, такие изящные и в тоже время долговечные получились.

Примерные годы жизни : Андрея Зимина -----1840 – 1909гг

Степаниды Зиминой -----1844 - 1923гг

Моя родословная

В а с и л и й Л о г и н о в (1898 – 1935гг)

У Митрофана и Анастасии выросли шесть сыновей и две дочери. Старший сын Василий был от природы исключительно одаренным человеком. Он умел делать все. Какую - то работу любил больше, какую - то меньше, подшивать валенки совсем не любил, но умел. Имел «золотые руки» и светлую голову. В юности был озорным парнем, любил пошутить. Бабушкины рассказы о его проделках стали семейными легендами.

Легенда №1. В работниках у Логиновых жил мужик из Бестужева по имени Степан. Вроде бы и не дурак, но верил во всех языческих божков: домовых, леших, русалок. Он и летом, и зимой спал на печке. Однажды, Василий спрашивает у Степана, не слышал ли он, как у них в трубе кто-то стонет и охает. Степан ответил, что ничего ни разу не слышал. Василий ему на это посоветовал,

не засыпать сразу, а немного спокойно полежать и прислушаться, вот тогда и узнает, Степан, что творится у них в трубе. Вечером, после ужина улегся Степан на печи и внимательно слушает.

Василий в это время забрался на чердак и заохал в трубу. Степан услышав, его стоны рванул с печки, запутавшись в дерюгах, упал. Чугуны, которые стояли рядом с печкой загрохотали, падая вместе с ним.

Василий птицей, слетевший с чердака, мигом улегся спать в беседке, где спал летом. Митрофан спавший на сеновале, услышав грохот в избе, побежал к Степану. А бедный Степан не мог выговорить ни слова, только показывал на трубу. Наконец, заикаясь, рассказал, что в трубе кто-то охает и он больше на печке спать не будет. Уложив, спать Степана на сеновале, рядом с собой, Митрофан пошел в беседку к Василию с воспитательными разговорами.

Легенда №2 Рядом с Логиновыми жили Посемины, у которых был ровесник Василия – Иван Федорович (почему так звали молодого парня, никто не знал, так в деревне бывало). Они вместе с Василием ходили на посиделки. Этот Иван Федорович был очень труслив, всегда просил Василия идти домой вместе. Однажды Василий ушел один, не сказавшись Ивану Федоровичу. Остановился около амбаров, ждет своего трусливого друга. Наконец, увидел, как тот торопливо шагает, вслух читая молитвы. Когда Иван Федорович дотрусил до амбара Василий прыгнул на него и поехал. Его друг, даже не попытался столкнуть его. Только громче стал молитвы читать. Добежал до окон своей избы и истошным голосом завопил: «Бабушка, открывай дверь, я колдунью везу на себе»

Василий спрыгнул с его спины и пошел домой. На другой день по всему селу разговоры, что на Иване Федоровиче колдунья каталась. Был на гражданской войне и там сильно простудился, всю последующую жизнь его мучил ревматизм. Там же наслушавшись агитаторов, вступил в Коммунистическую партию. Но его мать, Анастасия, как только он, вернулся домой, сожгла в печке его партийный билет. Потом его за это исключили из партии. Для бесед, о том, что происходит в мире, к ним в дом собирались мужики со всей деревни. Любил газету «Правда», всегда выписывал её и читал вслух мужикам.

Женился на Зиминой Ксении осенью 1918 году. Почему-то сразу не поладили невестка и свекровь. Анастасия была не довольна всем, чтобы не делала Аксюта. Василий, чтобы всех успокоить, начал строить дом. В куловом овраге была хорошая глина. Он установил там все нужные приспособления и сам наделал, а потом обжег кирпичи. Рядом с матерью построил новый дом. Но его уже доставал ревматизм, поэтому дом был небольшой, обычный, на- большой сил не хватило. Братья кто на войне, кто в ссылке – все разбрелись из дома, помощников не было.

Дом был холодноватый, зато свой, всем стало спокойнее.

Когда старший сын, Виктор, учился в школе, то Василий ( ни одного дня не бывший в школе) помогал ему по математике, изучая её вместе с сыном. Развел большую пасеку. Но болезнь все сильнее одолевала его. Тогда он самостоятельно изучил фотографию и стал лучшим фотографом в районе. Много посетителей приходило к нему. Семья была обеспечена. Ксения хорошо одевала ребятишек, шила сама. В Рузаевке (ближайший город) купила швейную машинку «Зингер», на которой и обшивала свою семью. Что удивительно эта машинка, сменив нескольких хозяек, и сейчас в рабочем состоянии. Вот это качество!

Василий на токарном станке вытачивал детали и сам смастерил мебель в дом. Шкаф и сейчас цел; он его сделал из березы, с инкрустацией.

Перестал агитировать мужиков за коммуны, когда прошли первые продотряды. Они выметали хлеб до последнего зернышка. Семьи, которые не сумели надежно спрятать хлеб, страшно голодали. Но Василий спас семью от голода надежно закопав хлеб. Потом ночью, чтобы никто не видел, брали зерно, мололи его, смешивали с тертой картошкой и пекли хлеб, и это страшное время пережили без потерь. Потом началось раскулачивание. Анастасию с дочерьми и младшим сыном Григорием, выгнали из дома, оставив, только одежду, которая была на них, не разрешив взять ничего. Все нажитое раздали бедным, в дом поселили каких – то пришлых людей, которые через полгода продали дом на дрова. Григорий уехал в Рузаевку, потом забрал к себе мать и сестер. Так они всю жизнь и прожили в Рузаевке.

Василия и Ксению тоже приходили раскулачивать. В это время Василий испытывал жестокие ревматические боли. Чтобы хоть немного снять боль у мужа, Ксения парила в печке в чугуне муравьев. Потом выливали все в небольшую кадушку, Василий садился рядом и парил в ней ноги. В это время он уже ходил с помощью костылей. Комиссия по раскулачиванию пришла, когда Василий сидел около своей кадушки. Прошли все в избу сели и говорят, что сейчас будут раскулачивать, описывать имущество. После этой процедуры обязательно везли раскулаченных, в Иссу, в районный центр, где определяли их дальнейшую судьбу. Василий им говорит, что в Иссу поедет в этой кадушке. И у комиссии не хватило духу выгнать из дома такого больного человека с семьей. Не раскулачили! - к великой радости семьи и родственников.

Но чувствовал себя Василий все хуже и хуже. В то время не было даже обезболивающих, лекарств. Летом 1935 года он застрелился. Винтовка у него была ещё с войны. Выстрелил себе в глаз, одев, ремень ружья на ногу. Оставил подробную записку, в которой объяснял свой поступок. Написал для каждого члена семьи свои пожелания и добрые слова.

Моя родословная

Ксения Зимина (в замужестве Логинова)

У Андрея и Степаниды Зиминых было 5 детей. Старший сын Иван и 4 дочери – Ксения, Анна, Пелагея и Степанида. Наша бабушка – Ксения. Была удивительная красавица. Строгое лицо, прямой нос, голубые глаза, вьющиеся волосы, высокая и стройная. Чуть подросла стали приходить сваты и из своей деревни, и из окружающих сел. Хвасталась всю жизнь, что её сватали 23 парня. Но её с семнадцати лет захватила любовь к молодому барину, Власову Ивану Ивановичу. На других она и глядеть не хотела. К празднику «Троица» убирали дом ветками клена и цветами. Рядом с деревней был лес Власовых, в который девушки пришли за цветами. Ходили, песни пели, шутили, вдруг на лесной лужайке увидели молодого парня, одетого совсем не по -деревенски. Притихли, стоят, смотрят он подошел к ним, стал разговаривать, девчонки хихикали. В его руках был букет цветов, который он неожиданно протянул Ксении. Она взяла молча. И девушки отправились домой, подшучивая над смущенной Ксенией. Вечером в этот же день Иван приехал в их деревню на посиделки. Три года встречались. Любил Иван Ксению и она отвечала взаимностью. Но не сложилась у них совместная жизнь. Его родители слышать не хотели о жене крестьянке. Он уговаривал её уехать в Инсар, у него там жил дядя, который как был уверен Иван примет их. Они там повенчаются и родители никуда, не денутся, позднее примут их и простят.

Но осторожность деревенской девушки, в городе, ни разу не бывавшей, пересилила даже такую сильную любовь. Не поехала с ним Аксюта. Он подружился с её братом пришел к ним домой, хотел один свататься, но у матери Ксении были свои принципы. Она сказала смущенному парню, что так не сватаются, что они живут по христианским законам и отказала сама, не спрашивая дочь.

А Иван все не уходил, ещё на что-то надеясь. Тогда Степанида просто нагрубила ему, сказав, что незваный гость хуже татарина. И он ушел совсем.

Через какое-то время он женился на богатой и красивой девушке. Но не было счастья ему. Через 2 года молодая жена умерла от чахотки, оставив ему ребенка. Началась революция, у них все отобрали и отправили в Сибирь. Потом кто-то моей бабушке передавал ,что он живет в Уфе.

Через год после женитьбы Ивана, и Ксения вышла замуж, за Логинова Василия, жившего в селе Симанки. Такой романтической любви, конечно, уже не было, но жили хорошо. Не ссорились. У Ксении было две дочери и два сына. Много внуков и правнуков, но никто не родился похожим на нее. Унесла с собой свою красоту ни с кем не поделившись.

Продолжение следует.

Моя родословная

Жизнь семьи с 1936 по 1944годы.

Трудное для всего народа время переживала семья: революция, гражданская война, продотряды, выгребающие из закромов все до последнего зернышка, раскулачивание. Но пока был жив глава семьи – Василий Митрофанович, так в последние годы звали дедушку Васю, семья не голодала, все были обуты и одеты. После его смерти все изменилось, рухнул фундамент, на котором крепилось все благополучие семьи. Изо всех сил старались выжить, а чтобы, выжить, надо работать. Долгие годы работали до изнеможения, за кусок хлеба. Всех, в нашей Пензенской области, спасала картошка. Какие были богатые урожаи! Картошку сажали для себя, ей же подкармливали скотину. Сажали картошки помногу по 30 – 40 соток, то есть столько, сколько разрешал колхоз . Подрастали дети. В 1936 году среднюю школу закончил старший сын Ксении и Василия – Виктор. Ксения сама неграмотная, гордилась, тем, что он хорошо учился. После школы пошел работать учителем. Ей нравился, интеллигентный круг людей, с которыми он общался.

В 1939 году Виктора направили на учебу в военное артиллерийское училище г. Оренбурга. Закончил он ускоренный курс в 1942 году и сразу был отправлен на фронт. Прислал одно единственное письмо. И все. Ксению, приглашали в военкомат, расспрашивали; не приезжал ли он домой, не видела ли она его у родственников. Может быть, поэтому она до смерти верила, что он жив. Что, наверное, с армией Власова сдался немцам и уехал в Америку. «Он умный,- говорила она, - он там богато будет жить». Её совершенно не волновало, что тогда он предатель своей Родины. Главное, чтобы был живой. Но, конечно, живым он не остался, так как попал в самые жестокие бои в Белоруссии. Когда подрос младший брат, Владислав, он специально занимался изучением этого периода Второй мировой войны, писал письма в часть, где начал службу Виктор. Официального подтверждения не получили, но стало понятно в какую «мясорубку» попал молоденький артиллерист. Ксения за гибель сына ничего не получила ни пособия, ни пенсии. Пропал без вести – это было, как приговор. Вторая дочь Ксении – Алевтина (моя мама). У неё с учебой дело шло не очень хорошо, она закончила только начальную школу. Дома постоянно были нужны рабочие руки, она занималась домашними делами. Ксения в это время работала в колхозе пчеловодкой (так она сама называла свою профессию). Алевтине не было и 17 лет, как она вышла замуж за Кошкина Александра Ивановича. Замечательного тракториста (исключительно хорошо знавшего трактор), который работал в их селе. Вообще – то он работал в МТС (машинно-тракторная станция), но попал в бригаду, которая работала в Симанках. Все лето встречались, а осенью 1938 года поженились.

Любили друг друга. Сначала жили в Иссе, у матери Александра, но недолго, так как Елизавета была суровой и требовательной к невестке. С маленькой дочкой, Тамарой, родившейся в 1939 году, перебрались в Симанки к матери Алевтины - Ксении. Жили с ней и до войны и несколько лет после.

Все время жили трудно, но все – таки не так как в войну. Хлеб сажать не разрешали, да и кто бы его сажал, лошади и мужики на войне. Чтобы был урожай картофеля, землю надо было вскопать.

Лопатой очень долго, вот и пахали кто на коровах, а кто на себе. Наша семья корову берегла, корова – кормилица. Объединялись с соседями – Николаевыми. Моя мама с тетей и соседские тетя Маруся и тетя Рая впрягались в плуг, а две бабушки (Ксения и Татьяна) по очереди, управляли этим плугом, проводя ровную борозду в которую бросали семена картофеля. За день управлялись с одним полем. На другой день засаживали второй усад (так называли картофельное поле) Достаточно быстро, себя не жалели. Корову жалели больше, чем себя. По – другому не получалось с голоду бы умерли. Вот в эти годы за подобранные с колхозного поля колоски сажали в тюрьму на 10 лет. На трудодни (это отметка, что ты один день отработал) давали хлеба, которого не хватало до февраля. Чтобы как – то продержатся, утром терли картошку, отделяли крахмал, а в мезгу добавляли немного муки и пекли хлеб. Потом мама рассказывала, что только с 1951 года стали есть чистый хлеб, без добавления картофельной мезги. А какие налоги! Сдай в государство масло, если у тебя есть корова, яйца, если есть куры, заплати за каждую яблоню. Тогда в селах повырубили все сады. А наша бабушка Аксюта все стерпела, но яблони не срубила. Мы внучата все в том саду выросли. Продолжение следует

Блог Зинаиды

Мои работы

Количество просмотров за прошлую неделю

Подпишитесь на рассылку "По городам Европы"

реклама Smartresponder

Даша и Андре

Постоянные читатели

Блог Зинаиды

Архив блога